Витебск, 14 и 22 сентября 2005 года.

Минск 3 июля 2008 года.

Где взорвалось?

Взрывов было два, на расстоянии сотни метров друг от друга. Только между ними прошло восемь дней. Первый взрыв прогремел 14 сентября около 19 часов в клумбе на троллейбусной остановке у Летнего Амфитеатра.

Второй - 22 сентября в 22.17 на пятачке между фонтаном и палаткой летнего кафе - по вечерам здесь излюбленное место молодежных тусовок. В это время люди расходились по домам после концерта.

Готовились тоже два взрыва. В 22.30 минчане нашли подозрительный двухлитровый пакет из под сока, начиненный гайками и передали его милиции. Та не стала поднимать тревогу. Взрыв прозвучал в 0.30. Этот пакет лежал под елью через дорогу от Стеллы Минск город-герой. В районе поражения были около 30 тысяч человек.

Что взорвалось?

Две жестянки из-под пива, начиненные болтами, гайками, гвоздями, металлическими шариками и деталями от часов.

Взрывные устройства были неглубоко закопаны в землю.

Литровый пакет из-под сока (предположительно томатного), начиненный гайками. Сработавшее взрывное устройство было в два раза меньше «сока», что был обезврежен за 2 часа до взрыва.

Сколько человек пострадало?

Первым взрывом у остановки были несильно ранены двое: школьник в ногу и молодая женщина – в руку.

Около полусотни витебчан пострадали после второго взрыва. 39 человек было госпитализировано. Шесть из них получили проникающие осколочные ранения грудной клетки и брюшной полости.

Ранено 46 человек, 54 человека обратились за медицинской помощью. В 6-й больнице, где в ночь взрыва было проведено сразу 23 операции, по словам медиков собрали целый мешок гаек - «не менее килограмма».

Один человек был госпитализирован с повреждением головы. Еще одного ранило в ногу, грудь и живот.

Был ли это теракт?

О том, что именно произошло в Витебске, и почему взрывы нельзя назвать терроризмом правоохранительные органы попытались объяснить обывателям только на пятый день. Объяснение сводилось к тому, что взрывные устройства были выполнены на непрофессиональном кустарном уровне. Террористы так не взрывают! Уголовное дело возбуждено по статье «покушение на убийство, совершенное общественно опасным способом».

На пятый день после произошедшего органы подтвердили слухи о том, что второе неразорвавшееся взрывное устройство было обнаружено за несколько часов до взрыва и милиция просто «проспала», зная об опасности. Пока возбуждено уголовное дело факту «злостное хулиганство с угрозой жизни людей, с применением оружия».

«Версий много, их не менее 15», — заявили Интерфаксу в ГУВД, уточнив, что «пока озвучивать версию кроме злостного хулиганства в интересах следствия нельзя».

Что об этом говорил президент?

Спустя неделю после задержания подозреваемых президент неожиданно сообщил, что преступление фактически раскрыто: «В Витебске эти два охламона взорвали имитационное устройство и думали, что их не найдут. Их быстро вычислили, нашли, и они уже рассказали, где брали порох и как хотели попугать людей в местах».

Глава государства имел в виду задержанных братьев Мурашко. Однако, спустя полгода содержания в СИЗО, с них сняты все обвинения, парни даже получили денежную компенсацию. При этом они подавали официальную жалобу в прокуратуру, утверждаю, что во время допросов их избивали. Однако проверка не установила таких фактов.

Ничего больше о витебских взрывах президент не говорил.

«Думаю, что организаторы взрыва - гнусные, трусливые люди. Если уж хотите воевать, давайте лоб в лоб, чего прятаться?... Никакие провокации здесь никому не помогут, если кому-то это все не нравится. Таких у нас в стране немало, хотя и не очень много - тех, кому не нравится этот праздник. И вы их знаете, и многих – в лицо. Что касается "закручивания гаек". Знаете, опять гнусность какая-то. Что такого произошло в стране, чтобы "закручивать гайки"?! Не важно, кто они (организаторы взрыва) будут. Лидеры они будут или не лидеры, значимые фигуры для Запада, для Востока или для внутреннего потребления - разбираться будем по полной программе».

Какие версии проговаривали правоохранительные органы

Министр МВД Владимир Наумов: «вероятнее всего взрывы организовал человек, который не совсем отвечает за свои поступки».

По словам заместителя госсекретаря Совета безопасности Юрия Кривошеева, именно на месте последнего взрыва «собирается много неформальной молодежи: скинхеды, гопники, попса, металлисты, и, возможно, имел место передел сфер влияния между этими группировками».

По словам первого заместителя председателя Комитета госбезопасности Василия Дементея, "в разработке ранее судимые за подобные происшествия душевно больные".

Начальник ГУВД Минска генерал Анатолий Кулешов: «Скорее всего, это могло быть хулиганство недовольных тем, что в Минске проводится красивый праздник. Человек из хулиганских побуждений привел в действие взрывное устройство».

Как сообщил газете «Экспресс-новости» первый заместитель начальника Витебского УВД Валерий Самоваров, проводить параллель между минским взрывом и витебскими не следует: «взрывные устройства были совершенно разных типов. Их делали явно разные люди».

Как искали «террориста?»

Фотороботы подозреваемых появились в прессе на третий день после второго взрыва.

Главных подозреваемых братьев Мурашко задержали через две недели после второго взрыва. Во время обыска в их доме сотрудники КГБ конфисковали даже журнал «Моделист-конструктор» за 1989 год. Отец братьев когда-то работал часовых дел мастером, и дома хранились детали от механических часов. Такими же деталями было начинено взрывное устройство. К тому же, один из братьев состоял на учете в психоневрологическом диспансере.

Среди подозреваемых были молодые активисты оппозиции, черные копатели, коллекционеры оружия и даже сотрудники правоохранительных органов (был задержан офицер КГБ, который участвовал в расследовании взрывов).

В рамках расследования взрывов в Витебске было возбуждено около 130 уголовных дел по фактам хищения и незаконного хранения взрывчатых веществ.

По сути, под подозрением все минчане. Милиция ходит по домам и настойчиво предлагают гражданам заполнить «антитеррористическую» анкету с вопросом «где вы были в ночь с 3 на 4 июля?», нет ли среди знакомых «черных копателей» и наркоманов. С тем же вопросом обращаются к студентам-химикам и просто прохожим мужчинам на улице, которые похожи на «мифический» фоторобот «террориста». При этом, милиция почему-то опасается публиковать фоторобот подозревемого (-ых). Они доступны только оперативникам. Под особым подозрение – пострадавшие от взрыва – они были Там.

Сотрудники в штатском записывают паспортные данные всех пассажиров, которые следуют в Витебск. Уже сейчас по делу о взрыве на 10 суток задержаны 13 активистов оппозиции. Их проверяют на принадлежность к незарегистрированным деструктивным организациям, в том числе и к “Белому легиону”.

Что говорят другие эксперты

«Говорить, что это — сумасшедший одиночка нет оснований. Факты говорят о том, что это не похоже», — сказал эксперт-психотерапевт Сергей Давыдовский во время ток-шоу «Выбор».

Политический аналитик Александр Федута : «У меня такое чувство, что Александру Лукашенко сделали предупреждение. Причем до недавнего времени я толковал его совершенно однозначно, – это предупреждение со стороны тех, кого он обманул с приватизацией дважды. В первый раз – когда давал обещания, и во второй – когда не подпустил в Беларусь в момент, когда приватизация началась реально…. Вместе с тем, хотел бы обратить внимание на некоторое обстоятельство. Если моя версия справедлива, это означает, что Александра Лукашенко воспринимают не как политика, а как бизнесмена».

Политический аналитик Владимир Мацкевич : «Нет никаких признаков того, что эти взрывы носили какой-то политический характер -- связанный с публичной политикой: Не последовало ни заявлений, ни взятия ответственности. Так теракты не делаются. Это чисто провокационное по почерку действия… Больше есть оснований у версии, что взрыв был сигналом некой группы главе государства, который, как было понятно заранее, будет присутствовать на празднике. Но даже если бы его там неожиданно не оказалось, взрыв и жертвы становятся ударом по важным для него ценностям. Мотивом в случае такой версии может стать как месть, так и не объявленные публично требование совершить некие действия в пользу данной группы интересов. В таком случае версия приобретает оттенок шантажа, а также может иметь политическое значение».

Политический обозреватель Александр Класковский: "Конечно, в Беларуси есть группы интересов, которые ведут борьбу за определенные пакеты полномочий, но мне представляется, что во всех этих кризисных ситуациях преувеличивается значение этой борьбы кланов, потому что они у нас не являются настоящими кланами -- это достаточно аморфные "временные неформальные группы по интересам". Они не могут так структурироваться и не могут быть настолько самостоятельными, чтобы задумывать и реализовывать очень рискованные и многоходовые сценарии. Они могут воспользоваться результатом. Ситуационное использование -- может быть".

Янов Полесский, политический аналитик: «Теракт следует рассматривать как немотивированное действие – немотивированное в том смысле, что, в отличие от классических преступлений, описанных в детективной литературе, эффекты подобного действия в принципе невозможно предугадать и невозможно контролировать. Могут снять руководство спецслужб, могут увеличить им финансирование, могут ударить ракетами по виртуальному Бен Ладену, могут своими действиями подорвать устои демократии, но могут их усилить... Смысл классического теракта состоит в самопредъявлении: я, Урфин Джюс, великий и ужасный мастер ужасов… Но никто не берет на себя ответственности, зато все готовы разрабатывать версии и использовать это событие в своих целях. Так все чаще происходит во всем мире. То есть теракт генетически меняется. Его формулой становится анонимность».

Политолог Юрий Шевцов: «Задача, как я понимаю, была: вызвать панику во время ночного концерта. Это, правда, не удалось. То есть национальную психологию и психологию власти сценарист оценивал неверно. Мог быть кто угодно. Приватизация, точнее приток крупных внешних инвестиций обязательно приведет к попыткам воздействия на власть через "политику". Оппозиция находится в самом слабом за все годы ее существования положении. Дезинтеграция и выход радикальных группок из-под влияния более менее системных лидеров, переход бессильных маргинальных радикальных группок к террору - обычная закономерность в любой стране. Судя по Сети психологически молодежная радикальная среда - готова к своей версии политики террора: "быдло торжествует", "уеду на эти дни за город", "ненавижу"...

Власть - не вижу ни малейшего смысла. Исход выборов в парламент осенью и так ясен. Признание выборов Западом зависит вовсе не от самих выборов. Слабость оппозиции в глазах Запада и так очевидна. Вот разбор полетов тем, кто проморгал целую организацию, осуществившую часть терр. сценарии - это неизбежно».

Что общего в этих взрывах?

Тот факт, что в Витебске и Минске было два взрывных устройства, возможно, только совпадение. Однако и количество пострадавших – тоже совпадает. В остальном, из-за скудности информации сравнивать можно только действия правоохранительных органов тогда и сейчас. А здесь вот что очевидно: террористы после Витебска точно знают, как и где их будут искать. Можно попробовать «завязать» три «хулиганских взрыва» в суперцепочку: первый взрыв в Витебске – всего лишь проба сил, подготовка ко второму взрыву через неделю. А витебские взрывы-2006 – это проба сил и возможностей (своих и органов) перед минским взрывом в день Независимости. Но это получается слишком сложная комбинация даже для Бен Ладена.

Или же (еще более детективно-фантастическая версия в духе Марининой) можно предположить, что два года назад среди 130 «случайных» уголовных в Витебске, открытых в рамках расследования взрывов, оказался террорист, который недавно вышел на волю…. В любом случае, после Витебска у «террористов» были прописаны все действия правоохранительных органов. А у милиции была – «расслабленность, вызванная стабилизацией криминогенной ситуации». Ведь второе взрывное устройство было обезврежено совершенно случайно бдительными гражданами. Судя по тактике расследования правоохранительные органы, как и тогда в Витебске, для подстраховки делают ставку на внушительное количество возбужденных уголовных дел в рамках расследования взрыва.

В чем отличие?

По задумке взрывы в Минске должны были быть мощнее и их последствия намного хуже. Но главное, там был сам президент. Потому все аналитики и посчитали случившееся жестоким «разговором с президентом». О чем именно этот «разговор»? Хорошо если президент в курсе. Но и он, и правоохранительные органы боятся продолжения.